Если вы хоть раз гуляли вокруг озера Копытце в Усть-Лабинске, вы наверняка останавливались возле них. Двенадцать фигур Восточного календаря, застывших в металле, – Дракон, Тигр, Петух, Обезьяна… Они стали не просто скульптурами, а настоящим символом набережной, местом встреч и фотосессий. Но знаете ли вы, кто вдохнул жизнь в эти холодные листы металла?
Знакомьтесь: Фуркат Махмудович Байчибаев. Художник, сварщик и человек, который слышит душу железа.
В Усть-Лабинск Фуркат Махмудович переехал в 2015 году. И судьба его оказалась прочно связана с городом именно благодаря тем самым скульптурам.
Идея родилась неожиданно, но точно.
– Наши люди очень верят в гороскопы, в календари, в эзотерику, – улыбается мастер. – Я подумал: если делать скульптуры, в них должен быть смысл, который затронет каждого. Так и появились двенадцать животных.
Сегодня эти скульптуры – визитная карточка Копытца. Они встречают рассветы, провожают закаты и терпеливо ждут, когда очередной малыш попытается залезть на спину металлическому быку.
Удивительно, но в профессию Фуркат пришёл совершенно случайно. В 1983 году, вернувшись из армии, он, как любой молодой человек, потратил накопления на модные джинсы, кроссовки и рубашку. А ещё… купил сварочный аппарат.
Идея родилась неожиданно, но точно.
– Наши люди очень верят в гороскопы, в календари, в эзотерику, – улыбается мастер. – Я подумал: если делать скульптуры, в них должен быть смысл, который затронет каждого. Так и появились двенадцать животных.
Сегодня эти скульптуры – визитная карточка Копытца. Они встречают рассветы, провожают закаты и терпеливо ждут, когда очередной малыш попытается залезть на спину металлическому быку.
Удивительно, но в профессию Фуркат пришёл совершенно случайно. В 1983 году, вернувшись из армии, он, как любой молодой человек, потратил накопления на модные джинсы, кроссовки и рубашку. А ещё… купил сварочный аппарат.
– Зачем? Я никогда в жизни не варил, меня не тянуло. Просто купил. Тогда это были огромные деньги, – вспоминает он.
Аппарат пылился без дела, пока однажды не потребовалось заварить обычную лопату. И тут случилось то, что бывает раз в жизни: рядом с лопатой валялись разбитый подшипник и старая велосипедная цепь. Рука сама потянулась соединить детали, и в результате у мастера получилось лицо девушки.
– Потом я огляделся во дворе, – продолжает Фуркат Махмудович. – Старая бочка превратилась в козла. Газовые баллоны стали серией персонажей. Зашла соседка, увидела какую-то фигурку и сказала: «Забираю!» Вот тогда я и понял: это кому-то нужно.
Спросите любого художника, в чём сложность работы, и он начнёт перечислять: грунтовка, пропорции, материалы. Фуркат Байчибаев отвечает просто:
– Сложность одна – поймать кураж. Когда поймал – уже не остановишься.
Он не делает чертежей. Вообще.
– Зачем? Закройте глаза и представьте табуретку. Вы же сразу видите, какие там брусочки и как они крепятся? Вот так и я вижу скульптуру.
В его мастерской, казалось бы, нет места случайностям – но именно они часто становятся отправной точкой. Любая железяка, любая ржавая деталь уже имеет форму. Она сама подсказывает мастеру, кем ей стать.
– Эта вмятина – готовый лошадиный глаз. Эта выпуклость – скула. А эта пружина – идеальные усы, – объясняет он.
– Потом я огляделся во дворе, – продолжает Фуркат Махмудович. – Старая бочка превратилась в козла. Газовые баллоны стали серией персонажей. Зашла соседка, увидела какую-то фигурку и сказала: «Забираю!» Вот тогда я и понял: это кому-то нужно.
Спросите любого художника, в чём сложность работы, и он начнёт перечислять: грунтовка, пропорции, материалы. Фуркат Байчибаев отвечает просто:
– Сложность одна – поймать кураж. Когда поймал – уже не остановишься.
Он не делает чертежей. Вообще.
– Зачем? Закройте глаза и представьте табуретку. Вы же сразу видите, какие там брусочки и как они крепятся? Вот так и я вижу скульптуру.
В его мастерской, казалось бы, нет места случайностям – но именно они часто становятся отправной точкой. Любая железяка, любая ржавая деталь уже имеет форму. Она сама подсказывает мастеру, кем ей стать.
– Эта вмятина – готовый лошадиный глаз. Эта выпуклость – скула. А эта пружина – идеальные усы, – объясняет он.
Когда язык не важен, а важна идея
В работе он использует разную сварку: и старую добрую электродуговую, и удобный полуавтомат. Но для тонких, филигранных вещей – только аргонно-дуговую. Чтобы шов был невидимым, чтобы металл дышал.
Работы Фурката Байчибаева разлетелись по стране. Но особенно он гордится двумя форумами, которые оставили след в душе и творчестве.
Несколько лет назад мастера пригласили в Баку на фестиваль «От отходов к искусству». Там, на глазах у публики, рождались произведения из мусора и металлолома. Рядом работали ребята из Китая, Хорватии, Турции.
– Мы общались жестами и на ломаном английском, – смеётся он. – Но художники понимают друг друга без слов.
Атмосфера творческого братства, когда язык не важен, а важна идея, – это запоминается на всю жизнь.
А ещё была Москва. Там, на международной выставке, Фуркат представил скульптуру, которую не забудут те, кто её видел, – «Старуха-Война». Она заняла первое место. Её материал – не просто металл. Это штыки винтовки Мосина, осколки снарядов, куски оружия, колючая проволока с полей сражений, которые собрали поисковики. То, что когда-то несло смерть, мастер превратил в искусство, заставляющее задуматься о цене мира.
Работы Фурката Байчибаева разлетелись по стране. Но особенно он гордится двумя форумами, которые оставили след в душе и творчестве.
Несколько лет назад мастера пригласили в Баку на фестиваль «От отходов к искусству». Там, на глазах у публики, рождались произведения из мусора и металлолома. Рядом работали ребята из Китая, Хорватии, Турции.
– Мы общались жестами и на ломаном английском, – смеётся он. – Но художники понимают друг друга без слов.
Атмосфера творческого братства, когда язык не важен, а важна идея, – это запоминается на всю жизнь.
А ещё была Москва. Там, на международной выставке, Фуркат представил скульптуру, которую не забудут те, кто её видел, – «Старуха-Война». Она заняла первое место. Её материал – не просто металл. Это штыки винтовки Мосина, осколки снарядов, куски оружия, колючая проволока с полей сражений, которые собрали поисковики. То, что когда-то несло смерть, мастер превратил в искусство, заставляющее задуматься о цене мира.
Кстати, для истории
Фуркат Байчибаев работает не только с «мирным» металлом. Вместе с другим усть-лабинским мастером – кузнецом Анатолием Николаевичем Лосем – они воссоздавали исторические пушки для Усть-лабинской крепости. Чертежи орудий Фуркат нашёл в одном из музеев Санкт-Петербурга, а лафеты – те самые, что стоят сейчас на бастионах, – их рук дело. Каждое переднее колесо такого лафета весит 70 кг – как два больших мешка цемента.
– Чертежи к лафетам готовили сами по старым рисункам с баталий, – поясняет Фуркат Махмудович. – Такие пушки стояли в Севастополе во время Крымской войны. И знаете, артиллеристом там был сам Лев Толстой.
Фуркат Махмудович честно признаётся: всё, что было до Усть-Лабинска, – была проба пера. Первые опыты во дворе, случайные заказы в Анапе, даже первые проданные работы и выставки – всё это было поиском себя. А настоящим профессионалом он стал именно здесь.
– В этом городе я нашёл себя как мастер, – говорит он. – Здесь пришло понимание, что металл – это не просто работа, это способ говорить с людьми.
И когда спрашиваешь про отношение к Усть-Лабинску, откровенничает:
– Этому городу я отдал несколько лет жизни, работы, переживаний. Замечательный город, замечательные люди. Тут у меня друзья. И здесь я нашёл свою вторую половинку. Теперь в Усть-Лабинске у меня много родственников. Всерьёз болею за крепость – за сохранение того, что осталось, за её воссоздание как уникального исторического объекта.
– Чертежи к лафетам готовили сами по старым рисункам с баталий, – поясняет Фуркат Махмудович. – Такие пушки стояли в Севастополе во время Крымской войны. И знаете, артиллеристом там был сам Лев Толстой.
Фуркат Махмудович честно признаётся: всё, что было до Усть-Лабинска, – была проба пера. Первые опыты во дворе, случайные заказы в Анапе, даже первые проданные работы и выставки – всё это было поиском себя. А настоящим профессионалом он стал именно здесь.
– В этом городе я нашёл себя как мастер, – говорит он. – Здесь пришло понимание, что металл – это не просто работа, это способ говорить с людьми.
И когда спрашиваешь про отношение к Усть-Лабинску, откровенничает:
– Этому городу я отдал несколько лет жизни, работы, переживаний. Замечательный город, замечательные люди. Тут у меня друзья. И здесь я нашёл свою вторую половинку. Теперь в Усть-Лабинске у меня много родственников. Всерьёз болею за крепость – за сохранение того, что осталось, за её воссоздание как уникального исторического объекта.
Любая хорошая железка уже на что-то похожа. Моё дело – помочь ей это показать
Для него этот город – не просто точка на карте. Это место, где его скульптуры стали частью пейзажа и частью жизни людей. Где по утрам бегуны и любители скандинавской ходьбы спускаются от парка к озеру и проходят мимо его металлического дракона, а вечером влюблённые назначают свидания возле фигур, застывших в металле. Где тяжёлые пушки на крепости напоминают об истории, которую он помог сохранить.
Каждый раз, проходя мимо озера Копытце, остановитесь на минуту. Присмотритесь к этим двенадцати знакам. Где-то в изгибе металлической шеи, в завитке стальной гривы, в повороте головы вы увидите не просто штамповку. Вы увидите душу человека, который нашёл своё призвание в нашем городе.
Ведь как говорит сам Фуркат Махмудович:
– Любая хорошая железка уже на что-то похожа. Моё дело – помочь ей это показать.
И в Усть-Лабинске у него это получается лучше всего – здесь его творчество стало частью городской жизни.
Каждый раз, проходя мимо озера Копытце, остановитесь на минуту. Присмотритесь к этим двенадцати знакам. Где-то в изгибе металлической шеи, в завитке стальной гривы, в повороте головы вы увидите не просто штамповку. Вы увидите душу человека, который нашёл своё призвание в нашем городе.
Ведь как говорит сам Фуркат Махмудович:
– Любая хорошая железка уже на что-то похожа. Моё дело – помочь ей это показать.
И в Усть-Лабинске у него это получается лучше всего – здесь его творчество стало частью городской жизни.
Беседовал: Александр Тищенко. Специально для Усть.Live
